Заключенный из Тверской области утверждает, что раскрыл тайны Кремля

Экс-глава Серпуховского района Московской области, отбывающий наказание в колонии в Торжке, продолжает свою тюремную летопись в соцсетях. На этот раз заключенный вспомнил, что свой 25-й день рождения отметил фигурант дела «Сети» Илья Шакурский. Напомним, всего по этому делу арестовали 11 человек, обвиненных в участии в террористическом обществе.

"Непорочный, благородный молодой человек вместо учебы в университете и создания молодой семьи абсолютно безо всякой вины брошен в казематы ГУЛАГа", - довольно патетически пишет Шестун.

А потом неожиданно переходит к себе и намекает на свою весьма существенную роль: "Я реально противостоял разгрому местного самоуправления в столичном регионе". И даже утверждает, что раскрыл многие тайны Кремля. Наверное, в следующих выпусках тюремной эпопеи нам все-таки расскажут, какие именно. Потому что на этой интригующей ноте пост заканчивается.

Ранее Шестуна, наблюдавшего за крысами, обвинили в галлюцинациях. 

Заключенного в Торжке Александра Шестуна, наблюдавшего за крысами, обвинили в галлюцинациях

Заключенный в Тверской области экс-глава Серпуховского района Александр Шестун продолжает делиться своей тюремной одиссеей.

На этот раз Шестун наблюдал за крысами в тюремной больнице Торжка, но не нашел взаимопонимания у местного начальства. И теперь вспоминает о романе Стивена Кинга "Зеленая миля", в котором мышонок по прозвищу "Мистер Джинглс" скрашивал осужденным суровые будни за решеткой.

"Ночью дописывал статью о диких нравах тюремной больницы Торжка, как вдруг увидел серого хвостатого «соседа». Написал заявление на имя начальника учреждения УФСИН Максима Андреева, но мне сказали: «У тебя глюки». Какие глюки?

Я часто вижу крыс на прогулках возле мусорных контейнеров, около столовой и у сараев с животными. Санитар-заключенный посоветовал закрывать крышку унитаза, зная возможность грызунов пробираться в камеру через канализацию. Однако это не спасло, и следующей ночью в ведре с водой я нашел двух крысенышей.

Признаться честно, я, в отличие от героев «Зеленой мили», не испытываю большой любви к таким соседям. Под видеорегистратор отдал ведро с утопленниками санитару. Мне не очень тщательно зацементировали норы, и под следующее утро еще один хвостатый утонул в ведре с водой. Может, это суицид? Это же психиатрия, где и крысы чокнутые", - пишет Шестун.

Заключенный в Тверской области Александр Шестун: трое суток Самокатов был привязан канатами

Экс-глава Серпуховского района Александр Шестун, отбывающий наказание в Тверской области, продолжает писать об условиях своего заключения.

"6 апреля 2021 года в изоляторе №1 психиатрического отделения больницы Торжка МСЧ-69 УФСИН по Тверской области, справа через стену от моей камеры, умер «на вязках» заключенный Самокатов, прибывший из ФКУ ИК-10 «Васькин Мох» УФСИН по Тверской области. Скончался несчастный в 16:55, а врач зафиксировал в 17:40. Вынесли труп в 20:04, а все это время тело находилось с соседом по камере. Трое суток Самокатов был привязан канатами к кровати вплоть до самой смерти. Медперсонал разъяснял мне необходимость вязки: «чтобы он себе не навредил». Я видел погибшего за неделю до кончины и здоровался с ним в прогулочном дворике, сквозь который я прохожу, возвращаясь со встречи с адвокатом. Тогда Самокатова только перевели из хирургического отделения, где он пробыл более месяца. Вместе с ним тогда гулял и мой сосед слева – туберкулезник Игорь Калашников. Мне не разрешили гулять с ними, «чтобы не заразиться»", - рассказывает Шестун на своей странице.

По его словам, еще один заключенный, прибывший из ФКУ ИК-10 УФСИН по Тверской области, умер в этот же день в тюремной больнице. Шестун обнаружил несчастного без сознания в коридоре 1-го этажа.

"Требую в заявлении у Тверской облпрокуратуры допросить меня и Илью Федосова из изолятора №2 - через другую стену от камеры умершего. Мы хорошо слышали его стоны, просьбы отвязать из-за боли в сердце, ругань медперсонала за переполненный памперс и смертельный хрип Самокатова. Уверен, что оба случая можно квалифицировать как предумышленное убийство беззащитных пожилых людей", - заканчивает он свой пост.

Заключенный в Тверской области Александр Шестун вспомнил Шаламова и Норштейна

Фото: https://vmo24.ru/news/v_podolske_v_zakrytom_formate_proshlo_zasedanie_suda_po_delu_shestuna

Экс-глава Серпуховского района продолжает делиться с читателями своими впечатлениями о местах лишения свободы в Тверской области. Напомним, что недавно Александра Шестуна полностью изолировали от других заключенных, но, видимо, не помогло. Узник разразился огромной статьей "Хищный ежик в тумане"  в "Общей газете".

Предлагаем ее вашему вниманию:

"В конце марта, как всегда неожиданно, я услышал: «Шестун, с вещами на выход!» Вот почему меня никогда не предупреждают с вечера, как всех остальных заключенных? Пришлось моей новой адвокатессе из Твери заново меня искать. Дочь Маша в МГИМО вышла на нее через знакомых, с характеристикой, вызывающей доверие: она взаимодействует с правозащитными организациями, а значит, мое стремление к справедливости, даже за решеткой, будет поддержано не только юридически, но и морально. Когда я впервые увидел в тверской тюрьме своего адвоката, то ошеломляющий контраст от прекрасной леди со страшной окружающей действительностью резал взор. У нее большие черные глаза, словно блюдца, длинные волосы, фигура и наряды как у модели, только сошедшей с подиума.

Она еврейка, случайно попала в Тверь, где не может привыкнуть к суровым местным нравам. Душераздирающие истории о жестоких «красных» зонах вылетают из ее чудесного рта, обрамленного тонкими губами, сверкающего ослепительной белизной зубов. Лишний раз восхищаюсь мудростью и благородством моей жены Юли при выборе столь красивой защитницы – единственного источника информации о происходящем в мире.

В «Матросской тишине» мой двоюродный брат подписал меня на 10 лучших независимых газет и журналов, круглосуточно можно было включать телевизор с 30 каналами, включая «Евроньюс», а здесь можно лишь произнести избитую фразу: «Это Тверь, детка!»

На сборном отделении меня, как всегда, долго обыскивали, а потом по ошибке засунули в общую камеру с двенадцатью арестантами этапа на больницу МСЧ-69 ФСИН. Через минуту вертухаи опомнились и убрали меня в одиночку, но было уже поздно: мы успели пообщаться и запомнить друг друга. Конечно, меня повезли одного на «Газели» с двумя автоматчиками внутри кузова и одним в кабине с водителем.

Через полтора часа наш автозак въехал на территорию тюремной больницы.

Город Торжок с 44-тысячным населением расположен рядом с трассой Москва-Санкт-Петербург, на северо-западе от Твери.

Учреждение МСЧ-69 ФСИН примерно в 5 километрах от города. Выйдя из машины в грязную жижу, я увидел сквозь густой туман здание больницы из серого силикатного кирпича за четырьмя заборами, обрамленными колючей проволокой «Егоза».

«Гуантанамо!» – мелькнуло у меня в голове, но резкий запах навоза и канализации вернул на грешную русскую землю. Сразу вспомнился «Ежик в тумане» гениального русского мультипликатора Юрия Норнштейна. Здание больницы словно ощетинилось караульными вышками с вертухаями, щедро окутанное колючей проволокой, закрывавшей даже горизонт. Между двумя внешними высоченными бетонными заборами непрерывно курсировала пара тюремщиков с автоматами. Зачем тратить столько бюджетных денег? Побегов нынче во всей ФСИН России практически нет из-за огромного количества видеокамер уличного наблюдения и распознавания ими лиц. Туманный ежик Торжка был вонючим и хищным в отличие от своего доброго собрата из мультика. Я даже не поверил, что ЭТО – больница, и переспросил конвойных, но они раздраженно подтвердили.

Возле здания выстроились в шеренгу 10 тюремщиков с пузатым подполковником Бордачевым во главе. Они стояли настолько ровно в строю и так выжидающе пялились на меня, что я ожидал рапорта: «Уважаемый Александр Вячеславович! В учреждении без происшествий!»

После «торжественной» встречи, видимо, ставящей целью поразить своим могуществом, меня два часа обыскивали, отобрав почти все, как в карцере, даже термобелье, теплые носки, «Пемолюкс», пластиковые пищевые контейнеры, шариковые ручки (но опрометчиво пару штук оставили) и пачку бумаги. Взамен мне выдали «больничную пижаму» – робу из грубого брезента цвета хаки, по-уродски сшитую в Тверской колонии №1, где сидит Улюкаев. Сразу вспомнился институтский стройотряд, когда мы вышивали и наклеивали различные красочные шевроны на подобные штурмовки. Швея из Бангладеш сошьет из своей ткани в разы лучше и дешевле, даже с учетом доставки и двойной пошлины на таможне. Рабский труд всегда был неэффективен, поэтому феодальный строй поменялся на капиталистический. Даже при Сталине ГУЛАГ был убыточен, хоть на костях зеков и построили крупные предприятия нынешним олигархам типа «Норникеля», судоходных каналов и железных дорог.

На груди у робы была прозрачная полоска для вставки фото и фамилии, но меня лишили этой привилегии, видимо, чтобы оставить резонансного арестанта инкогнито. Однако шила в мешке не утаишь, и новость о прибытии «особо опасного» Шестуна быстро распространилась среди заключенных. Когда меня повели из административного в лечебный корпус, мой 100-метровый путь пролегал сквозь серию хозпостроек с чавкающей грязью, дорогу неспешно перебегали худые крысы, по-хозяйски озираясь вокруг. Слева стоял низкий, покрашенный белилами сарай с курами, часть которого отделена под комнату для спортивных занятий – так было написано на табличке. Как в неотапливаемом помещении, где встать в полный рост невозможно, да еще и по соседству с вонючими курами можно заниматься? Скорее, это сделано для отчетности, чем всегда грешит ФСИН. Справа, в таком же примерно сарае, блеяли козлы или бараны: я не могу отличить их по звуку. В таком небольшом загоне можно разместить не более 5-10 особей, что теряет экономический смысл в разведении копытных животных. В 5 метрах от козлятника стоит деревянный храм, очевидно, не посещаемый людьми. Огромный ржавый замок и отсутствие свежих следов указывает на потерю интереса тюремщиков и священников РПЦ к исправлению преступников. Да и молиться по соседству с вонючим местом неприятно.

Зайдя в здание больницы, я увидел около 20 вновь прибывших арестантов, обыскиваемых всего двумя вертухаями и тремя хозотрядовцами («козлами») еще дольше, чем я. Все это время больные стояли в позе «руки за спину», многие пожилые зеки буквально падали с ног от усталости и голода, но им не предложили присесть хотя бы на стул. Никто не возмущался, ведь многие специально уродуют себя, делая «мастырки» (нанося умышленный вред здоровью), только чтобы на время передохнуть от людоедских режимов «красных» колоний типа ржевской.

Удивительно слышать зеков, мечтающих не об отдыхе на Мальдивах, а с упоением рассказывающих о прекрасных «черных» зонах Тульской, Калужской, Смоленской областей, где положенцы и смотрящие не позволяют уродовать людей вертухаям. Вот же мы дожили до того, что лидеры преступного мира считаются намного справедливее и человечнее деятелей государственных органов власти. Думаю, такое возможно только в России.

Меня разместили в одиночке с большим окном – бывшим кабинете психиатра. Лечащий врач – терапевт. Я здесь с диагнозом «сахарный диабет» и «сердечно-сосудистые заболевания», а разместили и вовсе в психиатрии. Матрас из сбившейся ваты и «бетонная» подушка – явно со времен СССР, когда здесь был ЛТП для лечения алкоголиков. Тратят больше всех в Европе – 250 млрд рублей в год на армию тюремщиков и бетонные заборы с колючей проволокой, купленной в 3 раза выше коммерческой цены, а на заключенных экономят жестко. Поролоновые матрасы, закупленные в московские тюрьмы, стоят копейки. Околев от холода на каменной кровати в камере с бегающими по ночам крысами, я пригрозил отказаться от лечения. Зачем мучить людей в холодной больнице, запрещая нижнее термобелье? Сразу привел аналогию с морозотерапией карцера в тверской тюрьме. Но там хоть наказание, поэтому можно найти какую-то логику в действиях тюремных палачей.

На следующий день меня конвоировали к начальнику больницы Станиславу Смирнову и его руководителю из МСЧ-69 ФСИН полковнику Валахановичу. Они на пару начали воспитывать меня, рассказывая банальные истины про организацию работы медицинских учреждений.

– Вы понимаете, кому вы лекции читаете? Я 15 лет работал главой Серпуховского района с больницами в десятки раз больше и лучше вашей убогой лекарни. В нашу ЦРБ при мне было закуплено 2 аппарата МРТ, а у вас во ФСИН по всей России нет ни одного! Поучайте лучше ваших паучат! – закончил я беседу словами из песни Буратино.

В тюремной больнице Торжка рентген-аппарат до сих пор снимает на пленку, а затем обрабатывают ее проявителем с фиксажем, как в СССР. Мой врач Николай Цветков цинично предложил мне сделать снимки суставов ног, чтобы было с чем посылать к ревматологу. Но я теряю чувствительность стоп ног из-за болезней сердца, извитости артерий и атеросклероза, поэтому обследовать надо сердце, именно об этом говорят врачи на воле!

– Зачем мне рентген? Мне нужны коронарография и КТ!

– У нас их нет! Соглашайтесь на рентген, – продолжал хитро тупить тюремный врач.

Я сразу вспомнил, как в центральной российской больнице ФСИН «Матросской тишины» мне сделали рентген черепа после ДТП с автозаком. Невропатолога у них не было, и мне дал заключение гастроэнтеролог, что череп цел, а значит, нет сотрясения мозга.

Сейчас больных в Торжке примерно 40-50 человек, а вертухаев даже больше. Режим в тюремной больнице весьма жесткий, больным запрещено лежать днем на заправленных кроватях. Врачи к пациентам относятся как к скоту. Нет элементарных лекарств. Зарплаты медперсонала крайне низкие, поэтому МСЧ-69 ФСИН зачастую грешит «мертвыми душами». Самая приветливая медсестра оказалась армянкой. За стеной, в соседней со мной камере-изоляторе №2 в начале 2019 года умер «на вязках» (привязанный к кровати канатами) Александр Ласкин, а в 2016 году повесился Ляпишев. Примерно треть заключенных в психиатрическом отделении – «обиженные», находящиеся в общих палатах с другими зеками, но они держат дистанцию, осознавая свою принадлежность к «низшей касте». Сейчас их не менее 5 человек. Узбеков, таджиков и киргизов практически нет в больнице, как и в стационаре «Матросской тишины», хотя они составляют около 40% общей массы заключенных. В местах лишения свободы их чаще других пытают и жестоко избивают вертухаи, зная о полной безнаказанности. Мой сосед по тверскому СИЗО Изатилло Абдуваетов поступил в нашу камеру весь черный от гематом на лице и теле.

В письмах спрашивают, как закончилась история о том, как я заставил двух 20-летних сокамерников-узбеков написать родителям о своем нахождении в тюрьме, чтобы они с ума не сходили. Заливаясь горькими слезами, соседи писали своим мамам и папам. Моя жена позвонила матерям и сообщила это неприятное известие, потому что цензор не пропустила письма на узбекском. Мама Изатилло написала ему такое доброе и ласковое письмо, что плакала уже вся камера во время публичного прочтения и перевода.

В Бежецкой колонии зеки из Средней Азии составляют тоже около 40% контингента, почти все отказываются от рабского труда, проводя целый день в нерабочем бараке, где всем джамаатом совершают намаз по нескольку раз в день. Ненависть порождает ненависть! Все сильнее представители ислама заявляют о своей духовной силе и сплочении в местах лишения свободы. Один заключенный обходится бюджету России в миллион рублей в год. Надо ли нашей стране за огромные деньги плодить врагов? Не проще ли экстрадировать их в свои страны для отбытия там наказания?

Так получилось, что последние 2 недели я фактически был только на баланде. Когда приехал в больницу, то с собой у меня лежало 7 пряников, лук, чеснок и маленькая бутылка подсолнечного масла. Пряники я экономил как мог, распределив по одному на утро и вечер. Вспомнил детство, когда мы на хлеб наливали подсолнечное масло и намазывали чесноком, и сделал точно так же, чтобы как-то дополнить скудную баланду. Первые дни меня еще пускали в столовую с моими соседями по психиатрии, где они подкармливали меня сухарями с чаем. Потом запретили вечерние посиделки с парнями и предложили телевизор в мою камеру с 19 до 21 часа, когда положен просмотр по распорядку дня. ТВ принесли мне в камеру, но я не мог позволить, чтобы единственную плазму отобрали у всех и отдали одному мне, лишив всех заключенных последней радости. Демонстративно подняв телевизор на вытянутые руки, пригрозил разбить, если его у меня установят.

На следующий же день отказался от лечения и обследований. В прогулочный дворик меня тоже не пускают с заключенными, и я один, как изгой, брожу там, изредка общаясь с больными из окон, за что их жестоко наказывают. Первую прогулку многие хозотрядовцы с удовольствием разговаривали со мной, но даже их предупредили о неприятных последствиях. Приблатненный Гарик, ухаживающий за животными, важно покачивая головой с шапкой на затылке, как у дембеля, вальяжно прохаживался возле дворика, пытаясь обратить мое внимание. Он эффектно забрасывал себе в рот только что пожаренные орешки с расстояния в полметра. Гарик не побоялся предложить мне еще горячий арахис. Я не хотел брать его угощение, чтобы не навредить хозотрядовцу, но он настаивал. Пришлось согласиться, а то подумает, что брезгую.

– Я никого не боюсь! – храбро заявил бывший арестант московского СИЗО-4 «Медведково», но на следующий день обходил меня за километр.

Сначала я нервничал из-за столь бесцеремонной изоляции, но потом, получив письмо от моей доброй знакомой по переписке, просидевшей 12 лет на зоне, успокоился, полностью приняв ее, как всегда, убедительные доводы: «Наслаждайся одиночеством! Скоро тебя ждет барак в колонии, где ты будешь вспоминать камеру в психушке как рай. Тебя будет круглосуточно окружать много людей с иным менталитетом и воспитанием».

Юля оплатила кучу разной вкуснятины в тюремном ларьке, а на счету у меня появилось целое состояние – 5000 рублей, что позволило мне сразу купить почтовые марки для жалоб, 2 полуторалитровые бутылки воды для занятия спортом и пакет молока, чтобы разбавлять кофе.

– Можно мне докупить сверх заказанного женой? – спросил я продавщицу.

– Конечно! Психи по пятницам! – подтвердила она.

– Спасибо ото всех нас!

Особенно радовала покупка «Фэйри» и губки. Мне приходилось мыть железную посуду в холодной воде хозяйственным мылом и обычной тряпкой, отчего вся пища пахла тошнотворным запахом. Сразу же я устроил себе пир, сварив молочные сосиски кипятильником, съев банку сметаны и попив чай с «Баунти». На десерт я побаловал себя тропическим чудом – апельсином. Вкус фрукта унес меня в грезах на райские острова. «А жизнь-то налаживается!» – благодарил я судьбу за приятные подарки. Бедолаги (без поддержки с воли) полностью лишены свежих фруктов и овощей. Черная картошка в супе и компот из сухофруктов, слабо напоминающий напиток в пионерском лагере, не в счет.

Буквально сразу пришла и ручная передача с продуктами из вольных магазинов. Я пришел получить ее, оформлял квитанции о получении, когда мне послышался разговор на чеченском языке. «Крыша едет!» – подумал я, полностью отвергнув возможность служения в Тверском УФСИН горцев. Вдруг краем глаза в маленьком окошке передач я увидел толпу мужчин характерной внешности, беседующих с заключенным. Нохчи очень обрадовались, когда я поздоровался с ними и сказал пару слов на их языке. Гражданская кладовщица пришла в ярость. Подняв трубку телефона, полнотелая фурия начала истерично кричать:

– Тут заключенные разговаривают! Обнаглели совсем!

Местные краеведы выяснили, что ещё в тринадцатом веке в Твери производились всевозможные товары из козлиных шкур. Символ козла чеканили на монетах, пивных кружках, и даже старинное здание вокзала в Твери украшали колонны с изображениями козлиных морд. Понятие «Тверские козлы» не носило обидного подтекста, наоборот, животное ассоциировалось с собственным достоинством, свободой и харизмой. Дурной оттенок слово приобрело в годы революции, период арестов и репрессий, когда одежда из козлиных шкур стала ассоциироваться с чекистами, слово "козёл" перекочевало в тюремную лексику, а сама Тверская область обросла колониями.

Историк Владимир Лавренов рассказывал местным СМИ:

«Есть любопытные сюжеты, связанные с чекистскими куртками и Михаилом Ивановичем Калининым, который, конечно же, приложил руку к созданию негативного образа этого животного. В годы революции он был руководителем бронепоезда, комиссаром на котором был Иван Козлов, суровый человек с козлиной бородкой. Он, как и вся команда, был одет в сшитые из козлиной кожи куртки, штаны и кепки. Одежда летчиков и бронетанковых войск Российской императорской армии, присвоенная чекистами, стала ассоциироваться не с добром, а со злом».

В Торжке есть еще одна колония, вся область буквально утыкана зонами. Думаю, подобное скотское отношение к заключенным у местных жителей привито как раз НКВД, тысячами расстреливавших зеков без суда и следствия. Вдвойне обидно было слышать оскорбление чеченцам, прошедшим через горнило жесточайшей депортации в Среднюю Азию, больше похожую на геноцид.

Мои статьи из Твери популярнее московских. Местные СМИ цитируют мои публикации на сайте «Панорама», «Аргументы и факты. Тверь», а значит, я продолжу писать репортажи из преисподней.

Завершить позволю себе цитатой писателя Варлама Шаламова, прошедшего сталинские концлагеря, которую часто приводят мне в соцсетях: «Помните самое главное: лагерь – отрицательная школа с первого до последнего дня для кого угодно. Человеку – ни начальнику, ни арестанту – не надо его видеть. Но уж если ты его видел – надо сказать правду, как бы она ни была страшна».

Александра Шестуна полностью изолировали от других заключенных в Тверской области

Фото: hi.sm-news.ru

Александр Шестун, экс-глава Серпуховского района, продолжает рассказывать в соцсетях, как отбывает наказание в Тверской области. Напомним,  в период с 2003 по 2018 год Шестун через доверенных лиц создал и руководил деятельностью 43 коммерческих организаций. У него, его близких и подставных лиц изъяли 760 объектов недвижимости, 22 машины, речной и самоходный транспорт.

Путем частичного сложения наказаний суд окончательно назначил ему 15 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима и штраф в размере 49 млн рублей.

Недавно экс-главу этапировали в больницу ФСИН в Тверской области. Если верить Шестуну, он находится в полной изоляции от других заключенных:

"Я пригрозил разбить телевизор, забранный у больных из столовой, если мне его установят в «одиночке». Меня полностью изолировали от заключенных, чтобы леденящие душу истории из тверских колоний не попали в СМИ. Перестали выводить с 19 до 21 часа в столовую, где мы, согласно внутреннему распорядку дня, пили чай и смотрели телевизор своим отделением 6 человек. На прогулках я единственный изо всех гуляю один, а тех, кто разговаривает со мной из окон, жестоко наказывают", - пишет он.

И заодно рассказывает о страшной участи своих товарищей по несчастью. По словам Шестуна, в изоляторе №2 больницы в Торжке лежит 38-летний Илья Федосов из Орехово-Зуево, загнавший себе толстую иглу в подреберье с целью не возвращаться в "суперкрасную" Ржевскую колонию.

"Выглядит он хуже узника Освенцима. Если сюда прислать экскурсию из обычных граждан, то они бы остались заиками на всю жизнь или полностью поседели от увиденного. Не могу поверить в реальность происходящего. Иногда случается крик души: «Папа, забери меня к себе в могилу»".

Ранее заключенный Шестун объявлял голодовку. А теперь стал колумнистом. 

 

Экс-глава Серпуховского района стал в Тверском СИЗО колумнистом

Александр Шестун продолжает жаловаться на невыносимые условия в Тверском СИЗО.

Напомним, что, занимая должность главы Серпуховского района в период с 2003-го по 2018 год, Шестун через доверенных лиц создал и руководил деятельностью 43 коммерческих организаций.

Экс -глава района написал целую колонку о свих мытарствах в "Общую газету". Вот впечатления колумниста о собственном заключении.

Авторская колонка экс-главы Серпуховского района вышла  в «Общей газете»  под заголовком  "Александр Шестун: Выпускайте Кракена!".

"...После прихода уполномоченного по правам человека в Тверской области Надежды Егоровой и прокурора Павла Велима терпение руководства тюрьмы лопнуло, и они применили свое тайное оружие. Сразу же вызвали моего сокамерника Романа Кудрявцева, осужденного на 16 лет и уже 3 года просидевшего в тверской тюрьме. Под предлогом встречи с адвокатом его вывели в сборное отделение, где оперативники полтора часа издевались над ним, поставив в позу ласточки. Высоченный 28-летний богатырь брал у меня спортивный костюм, так как свою одежду он постирал. На штанах и куртке виднелись отпечатки ботинок вертухаев. Рома не говорил об избиении, но по его подавленному состоянию, дрожанию губ было видно, что как минимум несколько ударов он получил в качестве воспитательной меры. Под угрозами его заставили написать заявление об отсутствии фактов применения физической силы. Однако на этом демонстрация злодейского могущества не закончилась, и администрация СИЗО устроила новый фокус в своем стиле.

На следующий день, 25 марта, в нашу камеру завели нового заключенного весьма странного вида. Он был одет в черную затасканную зоновскую одежду, что нехарактерно для централа. Чем-то он был похож на Шарикова из фильма «Собачье сердце», когда тот только начал превращаться в человека, причем не только внешностью, но и мимикой и походкой. Короткую прическу красно-рыжих волос дополняли молочного цвета глаза с кровяными прожилками, как у оборотня из фильма ужасов. Необычный арестант сильно сутулился, а его руки, с черными от въевшейся грязи ногтями, болтались почти до пола. Когда вертухаи со злорадными лицами завели его в нашу камеру, а нас удалили якобы для обыска, то эта сцена была похожа на фрагмент фильма «Пираты Карибского моря» или «Битва титанов»: «Выпускайте Кракена!»

Новенький расположился на своих баулах в углу камеры, возле туалета. На мое предложение присесть за стол и рассказать о себе он откровенно заявил:

– Я с гребнем, ребята! Мне нельзя сидеть вместе с вами. Я обиженный.

Мы вытаращили глаза и застыли в немом изумлении. Просто поражало, какой жестокостью надо обладать, чтобы довести до такого состояния человека и использовать его унижение для подавления арестантов, ищущих справедливости. Скандальный аттракцион был похож на применение биологического оружия – подброс бациллы Covid-19. У меня этот человек с крупными нечищенными зубами и крючковатым носом вызывал острую жалость. Я отдал ему половину продуктов, а он, утащив их в свой угол, тут же принялся есть.

Во всех известных мне СИЗО подобную категорию заключенных, во избежание конфликтов, содержат в отдельных камерах, как и бывших сотрудников правоохранительных органов или педофилов. В 103-ФЗ «О содержании под стражей» несколько страниц посвящено раздельному содержанию арестантов: по степени тяжести обвинения, по количеству судимостей, по пристрастию к курению…

«Обиженный» рассказал историю своего падения из-за доказанного воровства сгущенного молока у сокамерников, за что они его «опустили», макнув головой в унитаз. Получив от меня продукты и видя уважительное отношение соседей, называющих меня «Александр Вячеславович», он обращался ко мне «дядя Саша», говоря о полном осознании устроенной провокации и нежелании в ней участвовать.

– Сколько тебе лет? – спросил я, ожидая, что он как минимум мой ровесник.

– Мне 32 года! – огорошил меня молодой житель Осташкова.

На дверях у нас висела табличка «Камера для некурящих». Новенький потребовал от надзирателей немедленно отселить его из-за вредной привычки, но получил угрожающий приказ немедленно бросить курить и написать заявление об этом.

– Я не буду писать! – храбро прокартавил он, однако и это не помогло.

Тогда уже мне пришлось писать заявление о голодовке, чтобы по закону меня отселили в одноместную камеру-карцер. Я не желал участвовать в этой грязной истории, понимая желание вертухаев таким образом обнулить уважение ко мне арестантов. Меня особо не пугало подобное очернение, но, понимая, как травят моих детей в школах и вузах после клеветнических репортажей по центральным телеканалам, я осознавал реальную угрозу получения дополнительных аргументов для хулиганов из молодежных группировок. Услышав зловещую фразу: «Шестун, с вещами на выход!», я впервые с облегчением вздохнул, несмотря на огромные неудобства перемещения и неприятную перспективу отказа от пищи.

В 5-метровой карцер после длительных переходов в другой корпус вошел, как в дом родной. В тверской тюрьме не разрешают никому помогать переносить вещи, матрас с одеялом и подушкой, поэтому добрался мокрый до нитки от пота. Сразу расставив иконы, я более часа читал псалмы и благодарил Господа, что избавил меня от участия в гнусном сценарии, написанном тюремными режиссерами. Более суток я ничего не ел и не пил, но чувствовал себя прекрасно, как в фильме-катастрофе после чудесного спасения. Мое потрясение от этого чудовищного шоу было настолько велико, что я написал к ряду 8 писем своим сторонникам и близким.

Ужасно, когда заключенные загоняют в низшую касту слабых духом и телом арестантов, но в разы ужаснее, когда государственные служащие поощряют и используют низменные инстинкты в своих целях.

Молодой доброжелательный офицер ФСИН на следующий день настойчиво предложил написать заявление с ходатайством о личном приеме у замначальника СИЗО Лисичкина, с целью разъяснить требования голодовки. Ожидая визита к руководству, я наслаждался оглушительной тишиной, позволявшей заполнять дневник, читать Достоевского и Библию, отвечать на письма. За последние 2 года я привык к двухместной камере. Теперь бесконечные разговоры соседей, радовавшие первые дни, стали раздражать, отвлекая меня от творческого процесса и философских рассуждений. Голодовка не страшила. Напрягал размер камеры, где невозможно был сделать даже 2 шага для моих маятниковых прогулок. Могильный холод карцера, да еще открытая форточка компенсировались наличием теплой одежды.

В «Матросской тишине» мы в любой мороз спали с открытыми окнами под четырьмя ватными одеялами, просыпаясь утром со свежей головой, а здесь соседи категорически возражали против ночного проветривания, имея в наличие лишь тонкие одеяла, больше похожие на второсортные пледы.

Сразу после прогулки, где я с трудом передвигал свои затекшие после карцера-пенала конечности, меня конвоировали на встречу с подполковником Лисичкиным. Видимо, в педагогических целях меня продержали стоя лицом к стене с руками за спиной более часа перед кабинетом босса оперов. У всех начальников московских СИЗО арестанты ожидают приема на удобных стульях, но суровые тверские властители темниц уважение к заключенным принимают за слабость.

– Думаете, меня унижаете? Ошибаетесь! Это вы демонстрируете низкое поведение!

Наконец, экс-стройбатовец подполковник Лисичкин запустил меня в кабинет, где великодушно предложил снять голодовку в обмен на отселение необычного узника. Заодно я выпросил холодильник в камеру для хранения продуктов из белка, необходимых при диабете, которые просто не продают в ларьке из-за отсутствия места хранения. Сергей Лисичкин оправдывал жестокий режим в тверском СИЗО, якобы это для устрашения заключенных, чтобы после отсидки они не совершали преступления.

На днях в Тверь этапировали для отбывания наказания трансгендера Назара Гулевича. Он с мужским паспортом, но физиологически – еще женщина, и его этапируют в мужскую колонию, хотя ему осталось сидеть всего 2 месяца – оставили бы в одиночной камере «Матроски». Жена его в истерике, бьет во все колокола, потому что Назар собирается покончить с собой.

Вот такие жестокие эксперименты над людьми практикует ФСИН в Твери.

Отбывающий наказание в Твери экс-глава района объявил голодовку

Бывший глава Серпуховского района Подмосковья Александр Шестун, отбывающий наказание в тверском СИЗО-1, объявил голодовку. В четвертый раз. Об этом сообщает Рамблер со ссылкой на слова супруги заключенного.

О судьбе этого коррупционера наш портал писал не раз.

Напомним, что у бывшего чиновника, его родных, а также подставных лиц изъято: 760 объектов недвижимости, 22 машины, речной и самоходный транспорт.

Путем частичного сложения наказаний суд окончательно назначил ему 15 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима и штраф в размере 49 млн рублей.

И вот - Шестун объявил голодовку. Свое поведение Александр Шестун объясняет репрессиями в его отношении со стороны руководства ФКУ СИЗО-1 УФСИН России. Причем после ареста бывшего чиновника — это уже четвертая его голодовка в местах заключения. Ранее сообщалось, что 1 марта этого года начался процесс этапирования Шестуна из СИЗО в колонию.

Также экс-главу обязали выплатить 64,5 миллионов рублей в муниципальный бюджет Серпухова.